- Последние несколько лет моя компания «Нокс Мьюзик» арендовала офис Пугачевой на Таганке, - рассказал продюсер Иосиф Пригожин. - Мы вложили кучу денег в ремонт, чтобы немного облагородить эту помойку. А недавно мне позвонила бухгалтер Пугачевой и сказала: «Алла Борисовна планирует продать это помещение. Вам интересно?» Но я по деньгам не потянул. В итоге офис купил некий Михаил Монохимов. Говорят, дербентский родственник Жасмин. Вообще мне с трудом верится, что она расходится с Семендуевым. Она из религиозной семьи. Ведь Семендуев столько для нее сделал, что просто караул.

- Действительно, в семье Жасмин очень строго соблюдались все национально-религиозные традиции, - подтвердил бывший сотрудник певицы, просивший не называть его имя. - Когда снимался первый клип «Долгие дни», по замыслу режиссера Гусева, пилот вертолета, приземлившись на крышу, должен был подойти к Жасмин и сзади ее обнять. Семендуев, присутствовавший на съемках, страшно напрягся и сказал: «Это снимать не будем! Никому, кроме меня, не положено обнимать мою жену». Однажды утром у Жасмин была запланирована фотосессия. Она приехала совершенно никакая, с мешками под глазами. Оказалось, что, по их закону, жене нельзя ложиться спать, пока муж не придет с работы. А Семендуев постоянно засиживается на работе до 3-4 часов ночи. Правда, в последних клипах Жасмин уже целовалась с партнерами чуть ли не взасос. Видимо, Семендуеву объяснили, что у шоу-бизнеса свои законы.

- Но в повседневной жизни Семендуев зажимал Жасмин по-черному. Мог ее за шкирку выволочь из комнаты, грубо оборвать. Делал это публично. Между тем статус Жасмин менялся, она превратилась в звезду. Возможно, ей стало все это невмоготу. Я тоже слышал, что она собирается уходить от Вячеслава Михайловича…

Естественно, мы попытались прояснить ситуацию и позвонили на мобильный телефон самой Саре Львовне.

- Как вы меня назвали? Сара Львовна? Это не мое имя! - недовольно пробурчала певица. - Меня зовут Жасмин!

- Говорят, вы расходитесь с Вячеславом Михайловичем…

Услышав эти слова Жасмин бросила трубку. И сколько мы ни пытались ей перезванивать, больше к телефону не подходила.